Возрождение в астрономии: Пурбах и Региомонтан

В XV и XVI вв. под влиянием античной культуры в Европе начался небывалый подъем литературы, живописи, скульптуры, науки. Призраки Средневековья стали меркнуть перед светлыми образами греческой цивилизации. Книгопечатание и искусство гравюры способствовали быстрому распространению возрождённого античного знания (вернее, уже нового, европейского). Леонардо да Винчи, Рафаэль, Данте, Торквато Тассо, Джотто — вот некоторые из гениев той эпохи, нуждавшейся в титанах и породившей их.
Что предстояло заново открыть у греков европейским астрономам Возрождения? Без преувеличения можно сказать, что именно в греческой античности были заложены основы научного метода, изменившего ход истории человечества. Интеллектуальное свободомыслие учёных античной Греции, проверка самых фантастических гипотез теоремами геометрии Евклида, научные дискуссии, заканчивавшиеся дружеским пиром, а не отдачей неугодных оппонентов под суд, — всё это очень нескоро станет возможным для европейской науки.
Впрочем, тогда европейцы об этом не думали. Свою задачу они видели в том, чтобы освоить достижения великой античной науки. Начать предстояло с непревзойдённого «Альмагеста», название которого именно означает «величайший».
Астрономы европейского Возрождения уже имели латинский перевод «Альмагеста», сделанный с арабского перевода. Латынь в те времена, да и значительно позднее, была универсальным языком европейской науки: на ней писали Коперник, Кеплер, Ньютон и даже Ломоносов. Арабская же культура сыграла огромную роль в нашей цивилизации, оказавшись связующим звеном между античностью и Ренессансом. Бируни, Ибн Сина, ас-Суфи, Улугбек, Хорезми не только сохранили наследие античной науки, но и дополнили его.
Однако качественного перевода «Альмагеста» на латынь через арабский язык не существовало. Ведь при переводе сложного научного текста необходимо, чтобы переводчик не только хорошо знал язык, но и был специалистом по теме перевода.
Таким образом, в начале XV в. для европейской астрономии стало необходимым получить сделанный специалистом-астрономом прямой перевод «Альмагеста» с древнегреческого на латынь. Эту задачу выполнили два астронома, которым помогал просвещённый кардинал.
Иоганн Мюллер родился в 1436 г. в маленьком тогда городке Кенигсберге, в Баварии. Как следует из его фамилии, он происходил из семьи мельника. В школе Иоганн проявил необыкновенные способности и в 11 лет уже стал студентом Лейпцигского университета.
Пробыв в Лейпциге около трёх лет, Иоганн перевёлся в Вену, где математику преподавали лучше, чем в Лейпциге. Там его учителем стал Георг Пурбах (1423-1461), выдающийся астроном своего времени и блестящий лектор. Сразу распознав в молодом студенте талантливого человека, Пурбах стал не только его профессором, но и наставником. Он умер сравнительно молодым, но взял со своего ученика обещание сделать прямой перевод «Альмагеста». Региомонтан — а такой псевдоним выбрал для себя Мюллер из Кенигсберга (от лат. regio montanus — «королевская гора») — свято выполнил завет своего учителя.
Молодой магистр Иоганн жил в Вене, наблюдал Луну и планеты, составлял календари и издавал античные трактаты по математике. Однако главным был «Альмагест».
В 1453 г. турки овладели Константинополем и Византийская империя прекратила своё существование. Толпы беженцев, спасая самое ценное, что у них оставалось, — книги, направились в Италию. В Европе почувствовали надвигавшуюся опасность и попытались организовать крестовый поход против турок. Важную роль в этом процессе сыграл выдающийся церковный политик того времени — кардинал Виссарион, по происхождению византиец.
Сын простых родителей, Виссарион в 35 лет стал архиепископом и, неудачно попытавшись объединить Католическую Церковь с Православной, превратился в изгнанника. Перейдя в католичество, он стал кардиналом. Виссарион переводил Теофраста и Платона, собирал спасённые византийские книги, способствовал заключению брака между великим князем московским Иваном III и византийской принцессой Зоей Палеолог — и всё это в безуспешной попытке отбить Константинополь у неверных. Именно с этой целью он и появился весной 1461 г. в Вене.
Довольно быстро Виссарион свёл знакомство с Пурбахом и Региомонтаном, вручил им бесценный подарок — греческий экземпляр «Альмагеста» — и предложил поехать с ним в Италию совершенствоваться в греческом языке. Неожиданно Пурбах заболел и умер, и его ученик отправился в Рим в свите кардинала один.
Осенью 1461 г. Региомонтан покинул Вену навсегда. Лишь через 35 лет, в 1496 г., сокращённый перевод «Альмагеста» в виде упрощённого учебного пособия увидел свет.
В Риме Иоганн изучал греческий, помогал Виссариону комплектовать библиотеку, работал над «Эпитомой» (греч. «краткое изложение») Птолемея и писал свой главный труд — «Пять книг о треугольниках всякого рода». Среди гостей кардинала были итальянские просветители, а также выходцы из Византии, в том числе преподаватель греческого языка Георгий Трапезундский, который перевёл «Альмагест» на латынь. Перевод был настолько плох, что Региомонтан составил целое сочинение, посвящённое его критике.
Спустя два года Региомонтан сопровождал Виссариона в Венецию, где тому удалось-таки уговорить могущественную республику объявить войну туркам. Там хорошо понимали, что эта новая сила блокировала Великий шёлковый путь, приносивший городу сказочные доходы. Региомонтан общался с венецианскими греками и покупал у них книги для библиотеки кардинала. Впоследствии Виссарион преподнёс её в подарок Венеции.
В 1467 г. Региомонтан уже находился в Венгрии, где помогал просвещённому королю Матиашу Корвину собирать библиотеку. Через четыре года, однако, Венгрию пришлось покинуть — начавшаяся смута не способствовала научной работе Региомонтана. В 1471 г. он направился в Нюрнберг.
В конце XV в., да и впоследствии, Нюрнберг был процветающим торговым городом. Городская верхушка, называвшая себя патрициями, покровительствовала наукам и искусствам (здесь вырос, например, гений Альбрехта Дюрера). Политическая ситуация там также казалась стабильной. Всё это позволило Региомонтану думать, что он найдёт в этом городе почву для осуществления своих планов.
А проекты эти были весьма обширными. Во-первых, Региомонтан хотел организовать изготовление металлических астрономических инструментов — более точных, чем деревянные. С такими инструментами можно было бы организовать систематические наблюдения, получить данные для построения новых, более совершенных астрономических теорий. Нужна была Региомонтану и типография для печатания собственных трудов, а также важнейших произведений классиков астрономии. «Должны быть устранены ошибки и описки — эти противники истины, из-за которых обесцениваются лучшие произведения», — их и в самом деле накопилось множество из-за многократного переписывания. Предполагалось напечатать 29 классических книг. Первым Региомонтан издал текст лекций своего учителя Пурбаха — «Новую теорию планет».
В своём плане развития астрономии Региомонтан предусмотрел именно те предприятия, которые через сто лет осуществил Тихо Браге при создании Ураниборга, наблюдения в котором привели к открытию законов Кеплера.
Региомонтан пользовался поддержкой нюрнбергских патрициев: один из них, Бернгардт Вальтер, субсидировал его начинания и сам наблюдал на новых инструментах, вписав таким образом своё имя в историю астрономии.
В 1474 г. Региомонтан опубликовал знаменитые «Эфемериды» (от греч. «эфемерос» — «однодневный»), т. е. таблицы положений планет на каждый день, с 1475 по 1506 г., содержавшие около 300 тыс. многозначных чисел. Эти таблицы были у штурманов эскадры Колумба. Папа пригласил Региомонтана участвовать в работе по реформе календаря. Осенью 1475 г. он направился в Рим, а в июне 1476 г. неожиданно умер. Ходили слухи, что Региомонтана отравили сыновья Георгия Трапезундского. Лишь через 20 лет вышла его «Эпитома».
Имена Пурбаха, Виссариона и Региомонтана увековечены в названиях кратеров на видимой стороне Луны.